Тем временем студия продолжала подогреваться рассказом бедной Нади.

— Вот уже год Игорь женат. Его положение на службе стабилизировалось, но он не хочет разводиться с дочерью начальника и ставить себя таким образом под удар. Но и я не хочу больше терпеть его жизнь на два дома!

— А вам не приходила в голову мысль, — спросил Григорчук, с победным видом оглядывая публику, — что ваш Игорь просто влюбился в свою жену?

— Нет, ну что вы! — искренне изумилась Надя. — Во-первых, она меня старше. Мне двадцать пять, а ей тридцать. И во-вторых, она не очень интересная.

— А вы что, встречались? — мгновенно среагировал ведущий и хищно раздул ноздри.

— Понимаете, — слегка смутилась Надя, — мы с Игорем и так редко видимся, поэтому он решил не прятать меня от своей новой жены.

Озадаченный Анцыпович почесал бороду, Куроедов сказал: «Ни фига!», а долговязая писательница Скандюк азартно хлопнула себя по острой коленке.

— Ка-а-ак? — озвучил немой вопль публики Григорчук. — Он что, познакомил вас со своей женой и представил: вот, мол, дорогая, моя любовница! Так, что ли?

— Он сказал ей, что я — его двоюродная сестра, — скромно потупясь, призналась Надя.

Элла громко сглотнула, и Дана тотчас же придвинулась к дочери и крепко взяла ее за руку.

— Надо выключить эту дрянь! — заявила она, пылая негодованием.

— Не смей! — тотчас же запретил Борис. — Мы должны точно знать, как обстоят дела.

— А я говорила! — подхватила Римма. — Говорила, что все будет плохо!

— Замолчи! — шикнул Юрий. — Дай дослушать. Борис прав: мы должны знать, с чем имеем дело.

Григорчук тоже сгорал от любопытства, поэтому продолжил расспросы.

— Вы что же, ходите друг к другу в гости?

— Случается, — застенчиво ответила Надя. — Но чаще всего мы с Игорем оставляем ей нашего ребенка, а сами отправляемся в ресторан или на концерт.