Серпилин с невидимой в темноте улыбкой обнял Бережного и дружески похлопал его по плечу.

- Не обижайся ради праздника, а то весь год ссориться будем! Еще поглядим, всюду ли тишину соблюдут. Командующий оставил это на усмотрение командиров дивизий.

- Соседи пока молчат, - сказал Пикин.

- Они и там, у Батюка, оба молчали, - сказал Серпилин. - Только потом, когда я возразил, а Захаров меня поддержал, по лицам понял, что и они за тишину.

- Батюка своими возражениями расстраивать не хотели, - съязвил Пикин.

- А я, думаешь, хотел? - сказал Серпилин. - Все люди - человеки, сидел да ждал, может, кто другой первым встанет.

- Уже двадцать три десять, - сказал Пикин, снова посветив фонариком на часы.

- Вижу, ты совсем бога не боишься, скоро с фарами ездить начнешь...

- А, не до этого им теперь! - Пикин махнул рукой в сторону немцев. Вернемся? А то пробирает...

- Ко мне в землянку милости прошу, - сказал Серпилин. - Куранты послушаем, чайку попьем...

- Идите, я сейчас тоже приду, - сказал Пикин, - только захвачу одну вещь.

Он повернулся и пошел к своей землянке, а Серпилин и Бережной зашли в землянку Серпилина.

- Птицын, чайку нам сообразите, - сказал Серпилин своему ординарцу, проходя вместе с Бережным через переднее отделение землянки, которое он называл "предбанником".

В "предбаннике" стоял топчан Птицына, завешенный плащ-палаткой, и была сложена самодельная печка, зеркалом выходившая в другую, главную часть землянки.

- Что, в самом деле чай пить будем? - спросил Бережной, когда они сели за стол.

- В самом деле. Разве что Пикин мой план нарушит. Не обиделся, что покритиковал тебя при нем?

- При нем, не при нем, какая разница? Мы с Пикиным столько раз друг друга во всех видах видели, что какие уж секреты!

- Это, положим, верно, - сказал Серпилин.