- Может, и больше комбата выйдет, - задумчиво сказал Серпилин, - да полк жаль лишать такого политработника. А если Барабанов на полку останется, тем более.

- А он останется?

- Не растравляй рану. Знаешь же, что изнасиловали меня! Вот так отступишь, не поставишь вопрос на попа, а потом ночей не спишь: во что обойдется твой грех? Начинать наступление с командиром полка, в которого слабо верю, - мозоль на душе!

- Брось расстраиваться, Федор Федорович, - сказал Бережной, - дивизия у нас хорошая, один Барабанов обедни не испортит.

- Это как сказать!

Ординарец принес чайник, заварку и стаканы.

- Такие дела, комиссар, - по привычке называя так Бережного, сказал Серпилин, переждав, пока не вышел ординарец. - Сержусь на себя, что взял Барабанова. В первые дни приглядывался, мечтал, что командующий прав, а я ошибаюсь. Теперь ко всему выяснилось, что еще и пьет! Какие уж тут мечты! Тебе как, покрепче?

- Покрепче. После таких разговоров действительно только чай пить, рассмеялся Бережной.

- А вот и Пикин, - сказал сидевший лицом к дверям Серпилин. - Что это ты тащишь?

Пикин скинул полушубок и торжественно поставил на стол бутылку шампанского.

- Удивил! - сказал Серпилин.

- Сам удивляюсь, - подсел к столу Пикин. - Супруга еще ко дню рождения с оказией прислала, а я додержал. Откроем?

- Да уж потерпим до двадцати четырех, - сказал Серпилин. - Пока чаю выпей.

- Так подожду, - сказал Пикин. - Дай, Федор Федорович, итоги, что ты нам читал, хочу своими глазами...

Серпилин полез в карман гимнастерки и достал несколько листков, густо исписанных разборчивым писарским почерком. Это были "Итоги шестинедельного наступления наших войск", переданные из Москвы и записанные дивизионными радистами. С чтения вслух этих итогов и началась сегодня новогодняя встреча. Размножив под копирку, их дали перед отъездом командирам полков, чтобы в полках и батальонах за ночь сняли как можно больше копий и утром довели до каждого солдата, не дожидаясь армейской газеты.