линии в их спектрах были смещены к красному концу. Это явление получило название красного смещения. Хаббл, используя наблюдения Слайфера, определил расстояния до многих галактик и в 1929 году сформулировал закон, который гласил: скорости удаления галактик пропорциональны расстояниям до них, т.е. подавляющее большинство галактик "разбегалось". Это могло означать только одно: Вселенная действительно расширялась, как предсказывал Фридман, и это обстоятельство уже ни у кого не вызывало сомнения. Отношение между скоростью, с которой галактика движется от нас (это устанавливается по красному смещению), и ее расстоянием от Земли определяется постоянной Хаббла. Из всех мировых констант только эта, очень много определяющая в жизни Вселенной, известна пока лишь с огромной погрешностью. Вот что писал о величине постоянной Хаббла космолог Ю.Н.Ефремов (В глубинах Вселенной. - М., Наука, 1979): "...не будет преувеличением сказать, что ручаться можно только за то, что она заключена в пределах от 40 до 100 км/с на мегапарсек". Заметим, что в астрономии используется единица длины парсек (пк): 1 парсек = 3,1*10^18 см, в космологии употребляется единица длины мегапарсек, равная 106 пк. Астрономия, древнейшая из наук, переживает в наши дни небывалый расцвет. В последние десятилетия для наблюдений неба стали использовать высокочувствительные инструменты и устройства как на Земле, так и за пределами атмосферы, регистрирующие излучения во всех диапазонах спектра. Это обстоятельство сразу же привело к целому ряду выдающихся открытий. Так, например, были обнаружены загадочные квазары и необычные небесные тела пульсары, "коричневые" карлики - не звезды и не планеты, микроволновое реликтовое излучение, оставшееся со времен так называемого Большого взрыва, и т.д. Сменив картину величавого покоя небес, перед людьми открылся бурный, нестационарный, эволюционирующий мир, расширяющаяся Вселенная, родившаяся в огненном вихре. Наблюдаемое расширение Вселенной началось с особого, так называемого сингулярного, состояния, когда понятие пространства и времени не имело привычного нам смысла, а наш мир был совершенно иным - невообразимо горячим и плотным.