Та делать ничего не делает, только ест-спит и нелюдит-ся. Мамки, няньки не знают, что делать. Нечистая сила как увидит, что купчиха села к окну, на свет, так тянет ее опять в угол, где темно. Смотрел, смотрел на все это домовой, а домовой в их доме добрый был, такой косматый, с ушами, как мишка, и нашептал купчихе: дескать, ежели хочешь как прежде быть, иди на солнышко и дела делай, а с бездельем не сиди. Да только все на солнышке. И начала купчиха: то рушник вышивает, то рыбу чистит, то стирает, то еще что - и так от восхода до заката. Нечистая сила злится, пугает купчиху ночью, а та устанет за день спит как мертвая, не слышит. Так и пришлось нечистой отвязаться от купчихи. И пошла она по другим домам. Вот и сказка вся. Да и вам так говорю: не пускайте нечистую в дом. А как - теперь знаете.

Боря живо вообразил себе домового и купчиху. И решил: "Завтра встану пораньше и непременно попробую зарисовать".

...Светит солнце, и Волга, большая, как море, уходит за горизонт. На корме маленького судна стоят Борис и крупный русоволосый человек с умной улыбкой под усами. Это Павел Алексеевич Власов.

Вот и сбылась Борина мечта. Уже несколько месяцев занимается он у Власова. Позади духовное училище, теперь живет он дома и ходит в семинарию. А два раза в неделю - к Павлу Алексеевичу. Тот долго заставлял его рисовать карандашом орнаменты, потом гипсовые фигуры. А теперь Боря уже рисует акварельными красками.

Был майский весенний разлив.

Вдоль затопленных берегов - едва зеленеющие в желтом пушке ивы. Они, как желтые облачка, парят над синей рекой.

- Видишь, - говорит Власов, - вдали вода синяя-синяя - "берлинская лазурь", а под нами, рядом, бурая. Зачерпнешь ее в ладошку - и та и эта одинаковая. Вода - зеркало неба и меняется ежеминутно.

Их суденышко пристало к острову, где на тонях жили рыбаки. Горел костер, и в пудовом котле блестела масляно-желтая уха. На земле в тряпицах лежали подсоленные горки серо-черной икры.