Диана поднялась по лестнице, я за ней. Положив на стол портмоне и футляр с ключами, она опустила жалюзи, так что в комнате стало почти темно. После уличной жары прохлада в доме была приятной.

Когда она повернулась, я сделал несколько шагов вперед и привлек ее к себе. Она не сопротивлялась, и я поцеловал ее. Странное дело, мне показалось, будто я держу в объятиях вязанку дров. Она не закрыла глаза и смотрела на меня безо всякого выражения своими большими карими глазами. Затем спокойно освободилась и сказала:

– Мы, видимо, понимаем слово «договоримся» по-разному. У меня к вам деловой разговор. Почему бы нам не присесть? Сидя беседовать удобнее.

Мне ничего не оставалось, как сесть, а Диана сходила в кухню и вернулась с бокалом бурбона. Устроилась в большом кресле по другую сторону столика и положила ногу на ногу. Потом сунула в рот сигарету и стала ждать, когда я поднесу ей огонь. Но я не реагировал.

Она пожала плечами, взяла со стола зажигалку и закурила.

– Теперь скажите мне, что все это значит? – потребовал я.

Диана задумчиво посмотрела на меня:

– Я пытаюсь составить о вас мнение.

– Зачем? Разве это необходимо при покупке машины?

– Вы прекрасно знаете, что дело не в машине. Я действительно хочу все узнать о вас. И вот какое мнение я составила. Я полагаю, вы изрядный грубиян и циник, как всякий, кто в восемнадцать лет был героем, а в двадцать девять перестал им быть. – Диана затянулась сигаретой и выдохнула дым прямо перед собой, чуть ли не мне в лицо. – Вы хватались за любую работу, однако, по мере того как люди забывали, кем был прежде мистер Скарборо, ваши дела шли все хуже. Можете перебить меня, если я скажу что-нибудь не так. – Она опять затянулась.

– Дальше, – махнул я рукой.

– Я все время вспоминала, что у вас было еще. Ведь об этом тогда писали все газеты. И вспомнила. В последний год вашей учебы в колледже вас чуть не исключили и не посадили в тюрьму.