В те далекие времена, когда на земле господствовал первобытнообщинный строй, люди не утруждали себя размышлениями о равенстве. В условиях их жизни не было ничего, что наталкивало бы на подобные размышления. Источником существования наших далеких предков служили охота и рыбная ловля, в борьбе с природой они располагали самыми примитивными орудиями. Люди жили небольшими общинами, основанными на признаке кровного родства. Орудия, имевшиеся в распоряжении рода, принадлежали всем его членам. Никому не могла прийти в голову мысль завладеть этими орудиями и заставить других работать на себя, так как порабощенный не смог бы добыть продуктов многим больше, чем это требовалось для пропитания.

Роды и племена, в которые они объединялись, нередко вели между собой жестокие войны, главным образом за лучшие участки земли и леса, иногда — движимые диким чувством кровной мести. В этих войнах не знали пленных: побежденных либо убивали, либо просто изгоняли из завоеванных мест, а иногда даже принимали в род победителей. Одно племя могло целиком истребить другое, но не поработить его. Внутри родового строя, по словам Энгельса, не было места для господства и порабощения.

Руссо изображал первобытные времена как «золотой век», когда людям были неведомы зло, корыстолюбие, жадность, зависть и другие низкие страсти; дикие дети природы, они, по его словам, были счастливы, пользуясь самыми ценными ее дарами — свободой и равенством. Это дало повод его великому современнику Вольтеру заметить, что после чтения книг Руссо ему хочется стать на четвереньки и убежать в лес.

Конечно, родовой строй был далеко не «золотым веком». Он не мог быть таким уже потому, что чрезвычайно низкий уровень развития производительных сил и культуры обрекал людей на жалкое, полуголодное существование. И хотя в первобытном обществе не было неравенства, у нас нет никаких оснований его идеализировать.