Но революционные элементы недолго сохранялись в христианском вероучении. Из первых христианских «пастырей» быстро сформировалась каста профессиональных священнослужителей, использовавших веру людей в «спасителя» для собственного обогащения. Очень скоро поняли преимущества христианской религии как средства обмана масс и господствующие классы рабовладельческого общества. Они легко нашли общий язык с верхушкой духовенства и от политики гонения перешли к политике поощрения христианства, объявив его государственной религией. Соответственно изменились и христианские догматы. Теперь религиозные книги поучали, что деление людей на богатых и бедных, на господ и рабов — нормальный порядок вещей, установленный свыше, а власть земных царей имеет божественное происхождение, что каждый должен быть доволен своим жребием, проявлять покорность и смирение. В виде утешения за голодную жизнь на земле бедняку обещали рай на том свете, где ему «воздадут сторицей». Миф о «загробном мире» имел прямым назначением отвлекать трудящихся от борьбы против угнетателей.

Так христианская религия и церковь (как, впрочем, и другие религии) стали орудием обмана масс, упрочения власти эксплуататорских классов. Эту реакционную роль они играли на протяжении всей истории, включая капиталистическое общество.

Однако ни христианская религия, ни римские легионы не могли спасти рабовладельческий строй, раздиравшийся острыми внутренними противоречиями. Дальнейшее развитие производительных сил нуждалось в работниках, которые, в отличие от рабов, были бы более или менее заинтересованы в результатах своего труда. На смену рабовладению пришел феодальный (или крепостнический) строй, основу которого составляла собственность феодалов на землю. Крепостнику-помещику принадлежала также неполная собственность на личность крестьянина, работавшего на господской земле и имевшего свое небольшое хозяйство.

Хотя положение крепостных крестьян было лучшим по сравнению с положением рабов, неравенство между двумя основными классами феодального общества проявлялось в не менее диких формах, чем при рабовладении.