Относительно других материальных сторон жизни в будущем обществе в «Коммунистическом манифесте» нет никаких указаний. В уже цитированных «Принципах коммунизма» мы находим:
«9. Сооружение больших дворцов в национальных владениях в качестве общих жилищ для коммун граждан, которые будут заниматься промышленностью, сельским хозяйством и соединять преимущества городского и сельского образа жизни, не страдая от их недостатков»
Мы видим, что под разными одеждами — гегельянской фразеологией Маркса и буффонадой Аристофана — скрывается почти одна и та же программа:
1) Уничтожение частной собственности.
2) Уничтожение семьи, то есть общность жен и разрыв связей родителей и детей,
3) Крайнее чисто материальное благополучие.
Можно было бы даже сказать, что обе программы в точности совпадают, если бы не одно место в «Законодательницах»: в ответ на вопрос Блепира, кто же будет пахать, Праксагора говорит: «Рабы», тем самым прокламируя четвертый, очень существенный пункт программы — освобождение от необходимости трудиться. Интересно, что именно в этом пункте с Марксом расходится и наиболее известный современный неомарксист, один из лидеров движения «The New Left»
(«Новая Левая») в США — Герберт Маркузе.
«Не случайно, — говорит он, например, в работе „Das Ende der Utopie“, — для теперешних авангардистских левых интеллигентов снова актуальны труды Фурье… Он не дрогнул там, где Маркс не проявил достаточной смелости: сказать об обществе, в котором работа станет игрой»
Или в другом месте той же работы:
«Новые технические возможности приводят к угнетению…если не развивается жизненная потребность уничтожения отчужденной работы»