И вот именно этот вопрос как будто отталкивает все попытки обсуждения. Казалось бы, настораживать должно уже то, как много противоречащих друг другу точек зрения на социализм высказывалось самими сторонниками социализма. К тому же, как правило, представления о том, что такое социализм, поражают своей неопределенностью — а тем не менее не вызывают никаких сомнений, воспринимаются как истина, не нуждающаяся в проверке, санкционированная некоторым высшим авторитетом. Это особенно заметно при попытках критической оценки социализма. Указание на трагические факты, так часто сопутствующие социалистическим экспериментам XX века, встречают обычно возражения, что идею нельзя судить по неудачным попыткам ее воплощения: задача социалистического переустройства общества столь неизмеримо сложна, что на первых подступах к ней ошибки неизбежны, но они объясняются недостатками отдельных личностей или тяжелым историческим наследием и никак не вытекают из прекрасных принципов, высказанных основоположниками учения. Ссылки же на то, что уже в самых первых изложениях социалистической доктрины содержатся конкретные проекты, по своей бесчеловечности далеко превосходящие все, что до сих пор можно было увидеть в действительности, отметаются на том основании, что решающими являются не конструкции теоретиков и тем более фантазии каких-то утопистов, а реальная жизнь. У жизни свои законы, она обломает и сгладит крайности фанатиков и создаст уклад, быть может, и не вполне соответствующий их проектам, но зато жизнеспособный и уж во всяком случае более совершенный, чем тот, что есть сейчас.

Чтобы попытаться разорвать этот порочный круг, полезно сравнить социализм с каким-либо другим явлением, оказывающим на жизнь воздействие такого же масштаба, — например, с религией. Религия может иметь социальную функцию, поддерживая или разрушая определенные общественные институты, экономическую функцию (как, например, храмовые хозяйства Древнего Востока или католическая церковь в Средние века), политическую и т. д.