- Rouge, – ответила Мария по-французски. – А если французы не придут, почему мы грузим вещи в фургоны?

- Мы занимаемся французским по вторникам и четвергам, – Сара была настойчива. – А сегодня какой день?

- Среда, – ответил Томас.

- Продолжаем читать, – приказала Сара, а сама посмотрела через окно, как слуги укладывают в фургон мебель.

Французы наступали, всем приказали уехать из Коимбры на юг, к Лиссабону. Кто-то утверждал, что французское наступление – это всего лишь слухи, и отказывался уходить. Кто-то уже уехал. Она работала гувернанткой в доме Феррейра уже три месяца и, как теперь она понимала, совершила большую ошибку. Сара надеялась, что вторжение французов может помочь ей изменить эту ситуацию. Её размышления о своих неясных перспективах были прерваны хихиканьем Марии. Томас только что прочёл, что осёл был синим, а мисс Фрай была не настолько молода, чтобы терпеть подобную ерунду. Она постучала Томаса по макушке и требовательно вопросила:

- Какого цвета осёл?

- Коричневого, – ответил Томас.

- Верно, коричневого, – согласилась Сара и ещё раз постучала мальчика по макушке. – А вы кто?

- Тупица, – пробурчал Томас и тихо добавил. – Cadela.

По-португальски это означало «сука», а так как произнёс это Томас так, чтобы это слышали присутствовавшие в комнате, то был награждён вразумляющим подзатыльником

- Я терпеть не могу сквернословие, - сказала Сара сердито, добавляя ещё затрещину. - И терпеть не могу грубость. Если вы не способны проявлять хорошие манеры, я попрошу отца наказать вас.

Упоминания о майоре Феррейра хватило, чтобы призвать детей к послушанию, и уныние воцарилось в классной комнате, когда Томас возобновил борьбу с английским текстом.

Для португальских детей дворянского происхождения было важно изучать английский и французский языки.