Правда, некоторые уже пытались. Несколько офицеров верхом на лошадях, желая поближе рассмотреть расположение британских и португальских войск, ехали вдоль отрога по направлению к хребту. Отрог был вполовину ниже самого хребта, но мог стать плацдармом для наступления, и поэтому находился под прицелом британских и португальских артиллеристов. Как только французы приблизились к тому месту, где отрог соединялся с массивом хребта, выстрелила пушка. Приглушённый, но резкий звук поднял тысячи птиц с деревьев, растущих на западном склоне хребта, слабый ветер сдул на восток грязно-белое облачко порохового дыма. Летящий снаряд прочертил по небу дугу дымком от горящего фитиля и взорвался на несколько шагов впереди французов. Одна из лошадей испугалась и унеслась назад вместе со всадником, но остальные стояли спокойно, а их наездники вытащили подзорные трубы и направили их на противника.

Выстрелили ещё два орудия, очевидно, гаубицы; звуки взрывов отразились эхом от склонов холмов. Ещё две дуги прочертили по небу тлеющие фитили снарядов, прежде, чем рухнули на французов. Одна из лошадей рухнула на бок, оставляя следы крови на высохшем, пожелтевшем вереске. Через свою подзорную трубу Шарп видел, что выбитый из седла, но оставшийся невредимым француз поднялся на ноги, отряхнулся, вытащил пистолет и прекратил страдания бьющейся в судорогах лошади, снял с неё дорогое седло, а потом потащился назад, в расположение войск с седлом, потником и уздечкой.

Это казалось безумием, но всё больше французов, конные и пешие, перебирались через ручей и поднимались на вершину отрога, по которой продолжали стрелять пушки, чтобы посмотреть на британцев и португальцев.