- Ты наверно, недостаточно его любила, - пытаюсь пошутить я.

- Заткнись. Этого засранца не то что любить, а рядом стоять не возможно.

- А если я не соглашусь? - вдруг говорит Валька.

- Ага. Значит ты тоже попросил отсрочки.

- Мне тоже сказали завтра позвонить, - проверещал Люськин голос.

- Если ты не согласишься, то ты будешь "плохишь" и в твоей анкете будет стоять крючок, из-за которого ни продвижения по службе, ни дальнейшей учебы тебе не видать.

Валька совсем подавлен.

- Я знаю почему выбрали нас, - Люська таинственно склоняется ко мне. Мы все не женаты. Ведь в цехе из молодежи, только мы холостые.

- А Свистун?

- Свистун только что развелся и наверно бюрократы не успели внести его во все анкеты.

Что только можно ответить знающему человеку? Ничего.

По-моему на нас начали с утра давить. Первым ко мне подошел никчемный комсомольский вожак.

- Петя, ты как. Дал согласие на работу в милиции?

- А тебе какое дело?

- Как какое. Мы тебя выделили, оказали, так сказать, высокую честь...

- Может давай переиграем. Возьми эту честь в свои руки и с богом... на работу в милицию.

- Ты не серьезный человек...

- Стой, стой. Как же ты такого несерьезного рекомендовал на такую работу?

Похоже секретарь накалился.

- Действительно, почему это, сам теперь удивляюсь.

Он отходит от меня бормоча какие-то слова угроз и ругательств. Потом меня вызвал парторг цеха.

- Ты чего наговорил Генке?

- Ничего. Просто он плакался, что его не отпускают работать в милицию, а ему так хочется...

- Кончай треп. Я надеюсь, что ты все решил положительно.

Я пожал плечами.

Наконец последняя инстанция, это начальник цеха. Он пригласил меня в обед.

- Володя, я узнал, что у тебя затруднения с телефоном. Ты собирался куда-то позвонить. Вот он на столе, а что бы не смущать тебя я ухожу. Да вот еще, мой совет, не делай глупостей, не порти себе жизнь.