— Вас неправильно информировали, — возразил я с вежливой улыбкой на лице. — Юристов получше меня — пруд пруди.
— Вы очень скромны, — мягко настаивал он. — Давайте встретимся и позавтракаем где-нибудь. — Он улыбнулся уголками губ. — Как, Бен, договорились?
— Извините меня, Алекс. Я, конечно, польщен, но, боюсь, интереса к этому делу не испытываю. Очень сожалею, но никак не могу.
Траслоу пристально посмотрел на меня своими печальными карими глазами, напоминающими глаза бассет-хаунда. Затем передернул в недоумении плечами и опять пожал мне руку.
— Нет, это я сожалею, Бен, — ответил он, печально улыбнувшись, и нырнул на заднее сиденье черного «линкольна».
Думаю, мне следовало бы знать, что на этом дело не закончится. Но я как-то не задумывался над тем странным способом, каким он хотел завербовать меня, а когда догадался, зачем и почему, было уже слишком поздно.
Часть первая
Корпорация The Independent «Индепендент»
Стоит ли Германия перед крахом? Найджел Клемонс, НАШ КОРРЕСПОНДЕНТ В БОННЕВ мрачные месяцы биржевого краха, ввергнувшего Германию в самый глубокий с 20-х годов экономический и политический кризис, многие здесь стали считать, что их страна, бывшая одно время ведущей в Европе, находится на краю гибели.
Во время вчерашней массовой демонстрации в Лейпциге свыше ста тысяч участников протестовали против экономических лишений, падения жизненного уровня и потери работы тысячами и тысячами людей по всей стране. Даже раздавались призывы к установлению в стране диктатуры, которая вновь привела бы Германию к ее прежнему величию.
В Берлине вспыхнули голодные бунты, участились случаи террора со стороны неонацистов и правых экстремистов, а также резко возросла уличная преступность, особенно в землях бывшей Западной Германии. В стране заканчиваются выборы нового канцлера, проходящие в ожесточенной борьбе. Всего десять дней назад был убит лидер христианско-демократической партии.