Если говорить о культурном аспекте, то в какой степени система основана на слиянии или дифференцированности духовных, нравственно–идеологических ценностей, с одной стороны, и материальных интересов — с другой? Какова структурная власть государства над социальными группами и населением вообще? Наличие сильной власти предполагает монополизацию механизмов принуждения, централизованное правление, эффективную координацию различных сторон деятельности правительства, предоставление социальным группам лишь незначительной самостоятельности и широкий спектр мероприятий. Каков поведенческий аспект взаимодействий между теми, кто управляет (действующими политиками), и теми, кем управляют (приверженцами той или иной политики)? Существование между ними непроходимой пропасти говорит об элитарном типе взаимодействия, в то время как малая политическая дистанция позволяет говорить о более эгалитарных отношениях.

Согласно этим общим параметрам, народные племенные и бюрократические авторитарные лидеры действуют в условиях совершенно различных режимов. Народные (племенные) системы представляют собой безгосударственные общества. Материальная деятельность — собирание плодов, уборка урожая — неразрывно связана в них с духовно–нравственными ценностями, такими, как почитание богов. Дистанция между правителями и подчиненными ничтожно мала. В бюрократической авторитарной системе, напротив, государство осуществляет строгий контроль над социальными группами. Отдельные лица практически не имеют возможности противостоять властям. Материальные интересы и нравственные ценности резко отделены друг от друга.

К столь же различающимся между собой типам политических систем относятся элитистские мобилизационные режимы, с одной стороны, и согласительные — с другой. Руководители мобилизационных систем не разделяют материальные интересы — ведение войны, индустриализация нации, электрификация инфраструктуры, совершенствование системы здравоохранения — и идеологические ценности; этим «мирским» задачам придается характер «священнодействия».