— Вы же сами подтвердили, что дела у меня идут не блестяще, — перебил я его. — За три недели не было ни одного клиента, по всем признакам, не будет и через три месяца. Кроме того, вы признались, что я единственный, на кого пал ваш выбор.

— Значит, вы, в принципе, не отказываетесь? — Его тонкий рот скривился в усмешке.

— В принципе, нет.

— Сколько?

— Двести пятьдесят фунтов за каждый конец.

— Это ваше последнее слово?

— Совершенно точно.

— Хотите, я вам кое-что скажу, Кэвел? — грубо начал он.

— Не хочу. Придержите ваши слова и вашу мораль для своего совета.

Здесь речь идет о бизнесе.

Он долго и зло глядел на меня сквозь толстые стекла пенсне, затем наклонился к саквояжу, достал пять плоских пачек банковских билетов и аккуратно сложил их на столе перед собой.

— Двести пятьдесят фунтов ровно.

— Видно, лондонскому отделению совета придется искать себе другого секретаря, — вставил я.

— Не придется, — явно недружелюбно ответил он. — Мы предложили хорошую плату, но учли и возможность вымогательства. Берите, деньги ваши.

— Сначала снимите резинки с пачек, пересчитайте все билеты у меня на глазах.

— О, боже! — Самодовольство его испарилось. — Неудивительно, что вас выгоняли из стольких мест, — грубо подытожил он, пересчитал банкноты и положил передо мной пачку из полсотни пятифунтовых бумажек.

— Вот вам. Пятьдесят. Удовлетворены?

— Вполне. — Я открыл правый ящик стола, взял деньги, фляжку, адрес и положил все туда. Мартин застегивал саквояж, но что-то заставило его резко взглянуть вверх. Он замер, глаза его расширились, словно готовы были вылезти из стекол.

— Ну да, оружие, — уверил я его. — Японский «хэкати», девятизарядный, автоматический, на взводе. Думаю, этих подробностей достаточно. Не смущайтесь прозрачной ленты на стволе, это для предохранения механизма.

Пуля легко пройдет через нее, через вас и даже через вашего двойника, если бы он сидел за вами. Руки на стол!