— А не может это быть личной историей? — осмелилась спросить я.

— Что-о?! — одновременно негодующе, насмешливо и пренебрежительно воскликнул Наперченов. — Вы имеете в виду семью Александра Петровича?!

— Семью, друзей, знакомых, приятельниц, — невозмутимо сказала я.

— Да вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Если вы явились сюда, чтобы поливать грязью Ольгу Юрьевну, то… — задохнулся от сильного эмоционального шока Наперченов.

— Все журналисты одинаковы, им палец в рот не клади, — вмешался в разговор молчавший доселе лысоватый дядя в годах. Все это время он не отрывал глаз от газеты. Его круглое, как луна, гладкое, как у евнуха, лицо и высокий, как бы хихикающий голос оставляли тяжелое впечатление природной дефективности.

— А вот с вами мы так и не познакомились, — с язвительной иронией обратилась я к этому партийному кастрату. — Как вас зовут?

— Вадим Михайлович Чижиков, — кокетливо улыбнулся мне толстяк, напоминающий педераста на пенсии.

— Очень приятно, — выдавила я из себя.

— Вадим Михалыч — помощник Юрь Назарыча, — гордо пояснил Наперченов, — а вы, девушка, поосторожнее на поворотах, этак можно все и всех одним махом очернить…

— Что-что, а чернить наша пресса умеет, — ядовито хихикнул Чижиков, — из всего выгоду извлечь горазда и все на потребу широким массам… А ведь эти массы читают вас, слушают, вы для них — единственный источник, из которого они узнать могут, что в стране творится.

Чижиков назидательно покачал головой. Вот умора!

Я уже намеревалась послать ко всем чертям этого луноликого функционера, как дверь открылась и на пороге появился Алексей, мой вчерашний знакомый.

— Здравствуйте, — несмело поздоровался он с присутствующими, оторопев от того, что и я нахожусь здесь.

Он адресовал мне удивленный, немного растерянный взгляд, но спустя минуту, собравшись с мыслями, продефилировал мимо меня и подошел к столу, за которым куксилась секретарша.