— Привет, Олюша, — бодро улыбнулся мне Кряжимский, когда я переступила порог приемной и успела только поздороваться с Мариной. — Как думаешь, не пройдет Наганов?

Его умные лукавые глаза за стеклами очков задорно заблестели.

— И вы туда же, Сергей Иванович, — с оттенком назидательной укоризны в голосе сказала я. — Слышали, что случилось в штабе «Родины»?

— Без жертв, Оленька, не обходится. А ты как думала, власть есть власть — кровью достается! — торжественно, как Ленин с броневика или Ельцин с танка, провозгласил Кряжимский.

— Вы сегодня, я смотрю, рветесь в бой, — иронично улыбнулась я Кряжимскому, — помолодели лет эдак на десять… С чем, интересно, это связано?

— А ты усталая какая-то, грустная… — Кряжимский обеспокоено посмотрел на меня. — Бери пример с нас, пожилых! И потом, я рад тому, что в освещении выборов мы идем в авангарде.

— А что мы напишем о Петрове? — невесело спросила я.

— Как это — что? Зашлем Колю Зуденко в штаб «Родины», он там все об этом месье Петрове разузнает, статью напишем, что, мол, пал жертвой предвыборной гонки, отстаивал интересы умеренной демократии, жена скорбит, может, и с ней интервью организуем… — с прямо-таки кощунственной беззаботностью выпалил возбужденный Кряжимский.

— Сергей Иванович, если бы я не знала о вашем трезвом образе жизни, то предположила бы, что вы выпили с утра граммов этак двести-триста… — сказала я с прохладным юморком.

— Ты еще скажи, что я напоминаю тебе беспринципного журналиста, гоняющегося за сенсациями, этакого Жоржа Дюруа, — обиженно воскликнул Кряжимский.

— Что-то есть, — хитро прищурила я правый глаз, склонив голову набок как бы для того, чтобы лучше оценить сходство моего зама с персонажем Мопассана. — Извинить вас может только ваша эмоциональная приподнятость… Нет, вы мне напоминаете не Дюруа, а этого, как его… — я сделала вид, что забыла, как звать-величать лидера «Родины» Корниенко Юрия Назаровича, — ах да, Корниенко… Такое ощущение, что, не ровен час, вас, а не его изберут в Думу…