Когда на следующий день пришел Смиритский, я, видимо, сконфузился. Еще бы, разыграл солидного человека. Впрочем, кто кого разыграл… Я не удивился, что Смиритский вроде бы ждал меня, и даже не удивился, что ему известно мое имя – нетрудно спросить в прокуратуре. Но откуда он знает меня в лицо? Заглядывал в кабинет?

– Извините, Мирон Яковлевич, за вчерашний визит.

– Я допускал эту возможность.

– Почему?

– В связи с кляузами на меня.

Темный костюм с чуть заметным блеском, который мог бы сойти и за сияние. Черный и тяжелый, со слабым фиолетовым отливом галстук казался сделанным из полированного камня. Белая рубашка наверняка похрустывает. Из-под твердого ослепительного манжета выглядывали японские часы. Перстень с крупным фиолетовым камнем. Неужели галстук подобран в тон этого камня? Не снабженец с завода «Химик», а маэстро.

– Ну что же, Мирон Яковлевич, рассказывайте про эти, как вы их зовете, кляузы.

– Разрешите сначала задать вопрос…

– Пожалуйста.

– Теперь следователи занимаются и гражданскими спорами?

– Разумеется, нет. Но сперва надо определить: гражданский спор или уголовное преступление?

Я уже не сомневался, что и гражданское, и уголовное право он знает не хуже меня.

– Сергей Георгиевич, тут нечего определять. Владимир Афанасьевич Мишанин пришел в клуб «Слияние» и обратился ко мне за психологической помощью. Я помог. Вышло так, что у меня на квартире он познакомился с моей сестрой. Это преступление?

– Мишанин утверждает, что знакомство было вами подстроено.

– Блистательная чушь! Неужели возможно предвидеть, что Мишанин воспылает страстью к моей сестре, ей понравится Мишанин и они вступят в брак?