Как известно, Гитлер написал (вернее, надиктовал, сидя в тюрьме) книгу «Моя борьба». Это одновременно и его автобиография, и рассказ о формировании у него мировоззрения, политических взглядов, и программа на будущее, причем не в личном плане, а в общенациональном и даже мировом. И вот в таком большом и многоплановом произведении поражает почти полное отсутствие ссылок на литературу, на работы философов, историков, политиков, автор никого не цитирует, ни с кем конкретно не полемизирует. Буквально все, от начала до конца, только о самом себе любимом. Правда, он в книге часто упоминает о том, что много и регулярно читает периодическую прессу, но выше этого уровня он, похоже, в своем самообразовании так и не поднялся.

Самый близкий к фюреру человек, его личный архитектор, а в годы войны — министр вооружений, Альберт Шпеер (к нему мы еще не раз вернемся), уцелел после войны и оставил интересные воспоминания «Внутри третьего рейха». По поводу затронутой нами выше темы он писал: «Дилетантство было у Гитлера доминирующим качеством. Он никогда не учился профессионально и всегда оказывался посторонним человеком во всех областях. Как и большинство самоучек, он просто не имел представления о том, что такое специальные знания, профессионализм. Без всякой озабоченности перед любой задачей, он смело пробовал то один способ, то другой… Гитлер испытывал большое удовольствие, когда демонстрировал свои знания в области вооружений, также как в прошлом — в области автомобилестроения или архитектуры. Он любил приводить на память (как известно, Гитлер и Сталин обладали превосходной памятью. — В. Н.) никому не нужные в данном случае цифры и тем самым лишний раз доказывал, что он всего-навсего дилетант. Ему хотелось быть наравне со специалистами, но настоящий эксперт никогда не будет загружать свою голову лишними данными, которые он может взять из справочника или у своих помощников… Технический горизонт Гитлера, так же как и его представления об искусстве и вообще о стиле жизни, остался на уровне первой мировой войны. Его технические интересы были узкими, они остались на традиционном уровне армейского и военно-морского оружия. В этом деле он не был против улучшения и модернизации. Но вот к новейшим открытиям, таким, как радар, он относился очень прохладно».