21 сентября, пытаясь оказать моральное воздействие на Францию, Литвинов заявил в Лиге Наций: «Наше военное руководство готово немедленно принять участие в совещании с представителями французского и чехословацкого военных ведомств для обсуждения мероприятий, диктуемых моментом». Однако очередной советский демарш оказался безрезультатным. В тот же день в Праге получили новый ультиматум Лондона и Парижа, совершенно открыто мотивированный стремлением избежать ситуации, «за которую Франция и Англия не могут взять на себя ответственность»

Тем временем Чемберлен вторично встретился с фюрером, окончательно согласовав с ним процедуру расчленения суверенного государства, поставил лишь одно условие — войны не объявлять, военных действий не вести. 25 сентября с таким решением согласился французский премьер Даладье, а 28 сентября —и Муссолини. Следующие два дня лидеры четырех стран, собравшиеся в Мюнхене, официально и документально зафиксировали свой сговор. 30 сентября Бенешу пришлось капитулировать, но не желая связывать себя с позорной сделкой, 5 октября он сложил с себя полномочия президента, передав их генералу Сыровы, командовавшему чешским легионом в России в годы Гражданской войны.

Спустя несколько лет, оценивая Мюнхенское соглашение, Черчилль признал: «Советские предложения фактически игнорировали. Эти предложения не были использованы для влияния на Гитлера, к ним отнеслись с равнодушием, чтобы не сказать с презрением, которое запомнилось Сталину. События шли своим чередом так, как будто Советской России не существовало. Впоследствии мы дорого поплатились за это»