Ответ вскоре последовал ("Московские новости" за 8.05.88 г.). Утверждалось, что работа идет "в том же фарватере", что и письмо Нины Андреевой. Что стремление глубже понять корни сталинизма означает: "Неча на Сталина пенять!" Такой ответ - не есть ли попытка (не обязательно осознанная) остановить глубинное преодоление сталинизма, традиционный прием: "держи сталиниста!"? Одно из капитальных наблюдений, сделанных В. Кожиновым - что сталинизм имеет глубокие всемирные корни, что Сталин восхвалялся, или, по крайней мере, оберегался от критики большинством вождей западного либерализма - автор статьи в "Московских новостях" без дальнейших комментариев называет "простенькой мыслею".       Позавидуешь его мудрости, если ситуация для него "простенькая"! Для меня она остается загадкой, хотя мучила с юношеских времен. Помню, какое омерзение вызывали эти фарисеи, так хорошо умевшие закрывать и глаза и уши, когда им это было желательно. И ведь над ними не висел топор страха! Кто рискнет попрекнуть несчастного Мандельштама, написавшего стихотворение с восхвалением Сталина в безнадежной попытке спасти свою жизнь? Но как простить Фейхтвангеру, в книге "Москва 1937" описывавшему, какой здоровый вид был у подсудимых на показательных процессах или как коробило Сталина чрезмерное изобилие его портретов и бюстов - но уж таков этот народ! И кончившему книгу цитатой из Сократа: "То, что я понял, было прекрасно, поэтому думаю, что то, чего я не понял - еще прекраснее". Б. Шоу, будучи спрошен о голоде начала 30-х годов (унесшим, как мы теперь знаем, многие миллионы мужицких жизней), изящно отшутился: он-де, приехав в СССР, съел самый сытный обед в своей жизни. Когда в 1934 г. А. Толстая и американский публицист Дон-Левин, обратились к Эйнштейну с просьбой поддержать протест против кровавой бани, устроенной Сталиным в Ленинграде после убийства Кирова, Эйнштейн отказался: "...я огорчен, что русские политики увлеклись...", "Несмотря на это, я не могу присоединиться к Вашему предприятию", "Мне хотелось бы, чтобы Вы его оставили...".