— Завтра с вами распрощаюсь, — говорит Неделина, закончив разговор. — Велела передать, чтобы вы сами отчет выслали, а мне опять в дорогу. Вообще, непорядок это — уезжать с ревизии без результатов, ну да управляющей виднее.

Неделина перелистывает страницы инвентаризационной ведомости.

— Много у вас осталось? — интересуется Васильева.

— Порядочно. Страниц десять еще не протаксировано, а потом итоги подсчитать надо.

— Хотите я вам помогу?

— Спасибо, Антонина Ивановна. Я как-то привыкла сама эти документы оформлять. До вечера закончу, утром акт подпишем и поеду.

Заведующая и ревизор вышли из магазина, когда на улицах стало темнеть. По дороге к дому Васильевой, где женщин ждал ночлег, Неделина спросила:

— Отдыхали уже в этом году, Антонина Ивановна?

— Где тут отдохнешь? Аппарат-то видите какой, девчонки, вертихвостки. Разве можно на них оставить магазин. Я уж три года не отдыхала. Устала чертовски. Вот после ревизии обязательно пойду в отпуск. И заявление завтра напишу, а вы его передадите.

— А-что с вашим счетоводом? Чем она болеет?

— Сама толком не знаю. Грипп, наверное... Ну, вот и пришли.

Женщины поднялись на второй этаж. Мать Васильевой — хлопотливая сгорбленная старушка, встретила упреками:

— Совсем заработалась. Я уже три раза чай подогревала...

— Не рукавицы шьем! — перебила ее дочь. — Как Сережа?

— Ждал, ждал мамочку, да, кажись, и уснул. Гляди-ка, уж, верно, первый час!

Женщины расположились в столовой. На стенах висели картинки, изображающие балерин в нарядах из подсвеченной фольги. В большой раме хоровод девушек с рыбьими хвостами замер на фоне лилового леса. Многочисленные полочки буфета заставлены яркими статуэтками. Тут же диван со множеством подушечек, платяной шкап. В углу — телевизор, покрытый салфеткой. На окнах цветастые занавеси и тюлевые гардины, висящие несколько косо, что сразу заставило Неделину подумать о муже хозяйки, однако спросить о нем Наталья Николаевна постеснялась.