- Что это такое, наконец? спросил я.
- Это именно то, о чем я уже говорил вам, мистер, - сказал моряк, одна из армий Бонапарта с ним самим во глае. Там огни их лагеря, и вы увидите, что между тем местом, где он находится, и Остендэ будет еще около 12 таких же лагерей. В этом маленьком Наполеоне хватило бы мужества перейти в наступление, если бы он мог усыпить бдительность Нельсона; но до сих пор Бонапарт хорошо понимает, что не может рассчитывать на удачу.
- Откуда же лорд Нельсон получает известия о Наполеоне? - спросил я, сильно заинтересованный последними словами моряка.
Моряк указал мне куда-то поверх моего плеча, казалось, в беспредельную мглу, где, приглядевшись внимательнее, я рассмотрел три слабо мерцавших огонька.
- Сторожевые суда, - сказал он своим сиплым надтреснутым голосом.
- Андромеда, сорок четыре, - добавил его товарищ.
Моя мысль все время вращалась около этой ярко-освещенной полосы земли и этих трех маленьких огненных точек на море, находившихся друг против друга, представляя собою двух боровшихся великанов-гениев лицом к лицу, могущественных властелинов каждый в своей стихии, один на земле, другой на море, готовых сразиться в последней исторической битве, которая должна совершенно изменить судьбу народов Европы. И я, француз душою, неужели я могу не понимать, что борьба на жизнь и на смерть уже предрешена! Борьба между вымирающей нацией, в которой население быстро уменьшается, и нацией быстро растущей, с сильным, пылким, молодым поколением, в котором жизнь бьет ключом. Падет Франция - она вымрет; если будет побеждена Англия, то сколько-же народов воспримут ее язык, ее обчаи вместе с ее кровью! Какое громадное влияние окажет она на историю всех народов!