Лесаж приложил палец к губам и снисходительно улыбнулся настойчивости своего приятеля.

- Пункт тринадцатый, пункт тринадцатый!- принялся повторять он тем-же ожесточенным тоном.

- Я беру на себя всю ответственность!

- Я вам вот что на это скажу, мистер, - сказал Туссак своим резким голосом. Существует другой пункт, помимо тринадцатого, по которому человек, приютивший преступника, сам преследуется, как укрыватель.

Но и этот довод не победил моего защитника. - Вы прекрасный человек дела, Туссак, - сказал он спокойно, - но что касается до выбора пути, которым надо следовать, то вы уже предоставьте это боее умным головам, чем ваша.

Тон спокойного превосходства, казалось подействовал на это свиреопое существо, все еще не выпускавшее мою шею. Он пожал плечами в знак безмолвного несогласия, но на время покорился.

- Я положительно удивляюсь тебе, Люсьен, - продолжал мой защитник, как ты, занимая такое положение в моей семье, осмеливаешься противиться моим желаниям?! Если ты, действительно, понял истинные принципы свободы, если ты пользуешься привилегией принадлежать к партии, которая никогда не теряла надежды на возможность восстановления республики, - то через кого ты достиг всего этого?

- Да, да, Карл, я знаю, что вы хотите сказать, - ответил взволнованный Люсьен, - я уверяю вас, что никогда не осмеливаюсь противится вашему желанию, но в данном случае я боюсь, что ваше слишком чувствительное сердце привело вас к заблуждению. Если хотите, расспросите этого молодца, хотя мне сдается, что это все равно не приведет ни к чему!

В этом, признаюсь, был уверен и я, потому что, зная страшную тайну этих людей, я не мог надеяться, что они позволят мне уйти отсюда живым. А как хороша мне казалась теперь жизнь! Как дорога даже эта временная отсрочка, и как бы коротка она ни была, - рука убийцы оставила мою шею.