Если в самый момент переворота и «восстановления» императорской власти некоторая часть крестьянства, обманутая антииностранной демагогией и лживыми обещаниями передать крестьянам так называемые общинные земли, сочувственно отнеслась к «реставрации», то уже в ближайшие годы крестьянские восстания возобновились с еще большей силой. За первое десятилетие существования нового режима в Японии было зарегистрировано свыше 180 крупных крестьянских восстаний.

Императорская власть, опираясь на самурайство, подавляла эти крестьянские восстания с исключительной свирепостью.

Норман в своей книге явно идеализирует деятелей буржуазно-помещичьего блока, осуществивших переворот 1867 г., приписывая им способность направлять историческое развитие Японии, исходя из определенного плана превращения страны в могущественную военную державу.

Автор совершенно ненаучно подходит к оценке незавершенной буржуазной революции 1867–1868 гг., которая имела своим результатом замену чисто феодальной власти властью блока феодалов и буржуазии. Поскольку в качестве политического представителя интересов этого блока была выдвинута реакционная монархия, унаследовавшая от токугавского периода прежний феодальный, военно-полицейский государственный аппарат, то все буржуазные реформы, проводившиеся этим блоком, носили половинчатый, ограниченный характер.

Крупное феодальное землевладение не было уничтожено революционным путем. Бывшие феодальные князья не только получили более чем щедрый выкуп за свои владения от императорского правительства, но сохранили за собой и целый ряд важнейших политических привилегий. Именно они образовали костяк титулованной знати в императорской Японии. Сословие военного дворянства — самурайство упрочило свое привилегированное положение и было в значительной своей части превращено в оплот нового монархического режима. Оно стало поставщиком чиновничьих, военных и полицейских кадров для японского самодержавия.