Кроме того, он чавкал и шумно хрустел хрящами. Ха-ха-ха, идиотка ты, Вика…

Она вообще-то собиралась поесть вместе с ним, но, увидев этот смачный, первобытный процесс поглощения пищи, раздумала. Ей было неприятно.

Она достала из холодильника пару йогуртов и съела их стоя, наскоро, чтобы утолить чувство голода.

- А ты что ж не кушаешь, мамзель?

- Я на диете, - соврала Вика.

Наконец процесс поглощения пищи был закончен. Бомж вытер пальцы о халат.

- Салфетка, - сказала Вика, - возле тарелки.

- Вот эта? - Леший развернул большую нарядную бумажную салфетку.

- Да.

Он поднес ее к лицу и шумно высморкался. Вика пришла в отчаяние.

- Салфетка, - с трудом сдерживая отвращение, отчеканила она, - служит для того, чтобы вытирать рот и руки во время еды. А после еды их моют. Если же тебе надо высморкаться, то для этого существуют носовые платки. В частности, бумажные. Вот коробка.

Она ткнула ему под нос картонную коробку с благоухающими, нежнейшими бумажными платками.

Леший посмотрел на нее смущенно.

- Так, эта… А какая разница?

Вика промолчала. В самом деле, какая разница? То бумага и это бумага. Во всех случаях отправляется в мусорное ведро после употребления. И зачем она пристала к человеку?

- Леший, ты сладкое любишь?

- А у тя есть? - заинтересовался он.

- Печенье? Мороженое? Конфеты?

- А варенье?

Вика достала из шкафчика две банки - клубничное и смородиновое - и подала розетку. Обе были начаты, и Леший без смущения отвинтил обе крышки. Вывалил себе в розетку из двух банок столько, что варенье чуть не потекло на стол, и принялся смаковать эту смесь с блаженным видом.

- Чай?

- Хорошо бы… - мечтательно произнес Леший.

Что ему это напоминает? Детство? Не всегда же он был бомжом… Когда-то жил с мамой и папой… Или в неполной семье? Но любовь к варенью, Вика была уверена, - это из детства.