Череда переименований - война с террором, война с радикальным исламизмом, война с исламофашизмом, война с третьим миром, долгая война, война поколений - не повлияла на основную суть конфликта. Суть состоит в том, что конфликт не ограничен ни временем, ни пространством, ни выбором противника. С военной точки зрения столь аморфное определение задач делает войну заведомо безвыигрышной. С экономической же точки зрения все просто превосходно: перед нами не обычная война, которая в принципе может и окончиться, а война нового типа, перманентно существующий сектор мировой экономики.

Такой бизнес-план администрация Буша предложила американским корпорациям после событий 11 сентября. Ожидался едва ли не бесконечный поток денег налогоплательщиков, направлявшийся главным образом по следующим каналам: из Пентагона (в 2005 году частные подрядчики получили 270 миллиардов, что на 137 миллиардов больше, чем аналогичная цифра на момент начала правления Буша), служб разведки, а также из свежесозданного министерства национальной безопасности. В период с 11 сентября 2001 года по 2006 год это министерство выплатило частным фирмам 130 миллиардов долларов (ранее эта сумма, превышающая, например, государственный бюджет Чили и Чехии, вообще не находилась в частном секторе).

За примечательно короткое время вокруг Вашингтона, в его ближайших пригородах замкнулось кольцо серых зданий, в которых разместились 'пусковые' офисы и 'инкубаторы' наспех организованных частных агентств. Похожая картина наблюдалась в конце девяностых в Силиконовой долине, где деньги появлялись так быстро, что конторы буквально не успевали закупать мебель для офисов. Но если в девяностых все гонялись за 'суперприложением' - новой уникальной программой, которую можно было бы продать какому-нибудь гиганту индустрии программного обеспечения (Microsoft, например, или Oracle), то теперь перед всеми маячила иная цель - технология поиска и обнаружения террористов, а главными клиентами стали министерство национальной безопасности и Пентагон.