Совершенно неосознанно экономические издания всего за несколько месяцев превратились в самых суровых обличителей власти. Ни в одной статье деловые газеты и журналы или рубрики хозяйственных обзоров в обычных подконтрольных чиновникам СМИ не бросали фразы о «кровавом режиме» или «задушенной демократии». Они продолжали делать то, что делали прежде: давать сухую, большей частью объективную экономическую информацию. Беда в том, что из нейтральной или благоприятной для политических верхов страны эта информация превратилась в совершенно неподходящую.

Разразился глобальный кризис. Сводки роста продаж превратились в сводки увольнений, сокращений производства, рыночных обвалов. Падала биржа, нефть, сталь, цемент. Падал авторитет властей, слишком много и слишком безграмотно обещавших. Падал он самым сокрушительным и неприкрытым образом. Падал в цифрах. Если речь заходила об анализе, то числовые орнаменты и змейки графиков превращались в тенденции, просчитанные пусть недалеко, но сурово. Черных красок перспективе добавляла беспомощность высших сановников, то не замечавших кризиса, то говоривших, что его уже давно нет. Чем глубже погружалась страна в кризис, тем глупее и бесполезней делались оптимистические прогнозы и обещания. Что бы ни объявлялось в 2008 году бюрократией с громовым авторитетом в голосе, разбивалось событиями в пыль почти мгновенно. Экономика рушилась вопреки магическим заклинаниям «всевластных» чиновников.

Ближайшие «виновники» нашлись неубедительно быстро. Ими оказались отнюдь не авторитетные управленцы Кремля, а авторы, «истерично нагнетавшие» страхи в «здоровой экономической ситуации России».