Сколько возможностей, сколько образов! Жорж Санд! Жиль де Рэц! Фараонша Хатшепсут! Деспот Тиглатпаласар! И прочие, чьи имена либо позабыты, либо непроизносимы! Хотя для любой смены «рецепта секса» — то есть образа с имиджем — в «нормальном романе» (хотя что это такое — норма в сексе?) требуется почву готовить заранее. Иначе постельные Бертолуччи и сюрпризу не рады: был вчера добрый молодец, а сегодня стал Соловей-разбойник. Хорошо хоть не красна девица и не Конек-горбунок. Предупреждать же надо! Уж она бы тебя встретила — пришел, а здесь поджидает Баба-Яга или чудо-юдо рыба кит. Но ведь тогда теряется главное — элемент неожиданности! Понятно, почему иного Марлона Брандо время от времени тянет на реальность, не обремененную сценографией и шмыгающими под ногами ассистентами режиссера: «Улыбочку погрустнее… слезу покрупнее… носик покраснее…» Нет, думаешь, сия вымышленная карнавальность живого чувства не вдохновит. Проще говоря, не катит. Пойду поищу на свой филей приключений.

Однако, «по размышленьи зрелом» и Казановам кажется, что вытворять такое над собой, над окружающими — рискованно. Нечистоплотно! Бездуховно! Хочешь физической разрядки — иди в спортзал. Там и вспотеешь за милую душу. Еще существует творческая сублимация потребности в сексе — глядишь, и слава осенит тебя крылом, увенчает лаврами. Будет опять же чем щи сдабривать. Нет! «Не удержать любви полета: Она ни в чем не виновата!»

М-да. Может, и нужен. Например, как объект исследования — беспристрастного и подробного. Да, нам много проблем (и много удовольствия — да-да!) приносят любители приключений без последствий. Их рьяно разоблачают сексологи: Казановы, мол, все сплошь интимофобы, заядлые холостяки, одиночки, иссушившие собственную душу страхами и разочарованиями — а оттого недоверчивые, холодные и трусливые, оставляющие за собой кровавый след, будто Джек-Потрошитель, волокущий в тайное логово ужасный трофей.