В кругу людей, поверхностно знающих амикошона, тот, благодаря своим декларациям, слывет очень душевным и отзывчивым человеком. И конечно, принимая от амикошона желание помочь, человек автоматически делает себя его заложником, он ему уже обязан, а значит уже не сможет особенно брыкаться. От мнений писательниц обратимся к мнениям писателей. Французский писатель Адриан Декурсель разумно полагал, что «благодарность — это переваривание благодеяния, процесс, вообще говоря, тяжелый». Хотя для облегчения этого процесс достаточно прибегнуть к средству, которое прекрасно выразил Семен Альтов: «Размеры моей благодарности будут безграничны в пределах разумного». Отделаться этой фразой можно от кого угодно — в том числе и от весьма бесцеремонных типов. Тем более, что одолжения, о которых станет просить амикошон, ему на самом деле… не нужны. Как так? А вот так!

Амикошон хочет получить власть над своим «подопечным», а не выжить из него побольше услуг и вспомоществований. Он будет прибегать к тебе с выражением на лице: «Погибло все!» — и, задыхаясь от волнения, требовать того и сего, заступничества, финансовых вливаний, моральной поддержки и т. п. Хотя, строго говоря, прекрасно мог бы обойтись без всего вышеперечисленного. Тогда на кой ляд он тебя третирует? Да просто привлекает внимание к своей особе. Амикошону важно показать, что в его жизни все непросто, в ней имеется надрыв, коллизии, взлеты и падения. Это инфантильная попытка демонстрации себя. Полноценный и самодостаточный человек в подобных «поддельных страстях» не нуждается. Никто не бывает абсолютно свободен от театральных эффектов и аффектов. Периодически все мы играем роли или представляемся не тем, чем являемся в действительности. Такова защитная стратегия человеческого существа, своего рода мимикрия цивилизованного мира. Раскрываться до донышка — рискованно. Нет гарантии, что твоя искренность не предаст тебя в том случае, если разрушатся налаженные отношения, если твои близкие попытаются тобой манипулировать. Но для амикошона «домашний театр» — не защитное средство, а средство подмены отсутствующего содержания «приличной», «продвинутой» формой.