То, что в одну эпоху трактуется как «Содом с Гоморрой», в другую становится «светским воспитанием» — причем непременно в одних социальных группах мнение о «Содоме с Гоморрой» останется без изменений, а в других — появляется издевательское отношение к ретроградам. Как в рассказе Тэффи «Покаянное», где излагается мнение старой няньки о театре серебряного века: «такое место, где шевелющих мужчин показывают. Шевелятся и поют. Простынищу расстилают, а они по ней и шевелятся… Сам (барин — Е.К., И.Ц.) бы узнал, взял бы хворостину хорошую да погнал бы вдоль по Захарьевской! Сказать вот только некому. Разве нынешний народ ябеду понимает. Нынче каждому только до себя и дело. Тьфу! Что ни вспомнишь, то и согрешишь!». И выходит, что донос — дело благое, а театр — грешное. Вот такое удивительное, слегка допотопное видение мира.

Не абсолютный, но весьма действенный ориентир для формирования собственной системы ценностей может быть только один — индивидуальные пристрастия. Но человек — существо общественное. Он несвободен в выборе своих идеалов и антиидеалов. На него оказывает влияние среда, которая охотно подсовывает нечто «беспроигрышное», «эксклюзивное», «продвинутое» — а на деле всего-навсего банальное и стереотипное. Мы часто западаем на «выгодные» предложения, путая собственные желания со стандартными признаками успеха — и начинаем стремиться к тому, что нам, вообще-то, семь лет в обед не надо. Например, тратим деньги на то, что нам не нравится — отдыхаем на каких-нибудь Канарах, ненавидя местный климат; приобретаем вещи из последних коллекций выдающихся модельеров, мечтая перелезть в любимый разношенный свитер; переезжаем в навороченное жилье, по которому бродим неприкаянно, словно грешные души в Тартаре.

Скажем, какие-то вынужденные меры дают нам средства для карьерного роста — так, мы вынуждены одеваться прилично, выходя «в свет». Подобным стереотипам лучше следовать, если не хочешь погубить на корню собственный имидж.