красной лентой, отошёл к перилам дебаркадера, сторож прошептал: - Язви тя! И откель только попёрла эта чума... Колотьё в груди. Господи, оборони... Возле Воздвиженки один из таких вот шатался - лесной объездчик... всё самогонку искал. А после - на-а! Револьвером машет! Уполномоченный РИКа... Брата с пятерьмя детьми - за двоих лошадок и телков двоих - на Соловки!
2.
Сверху шёл похожий на торт "Марксист"- бывшая "Франция" известного до революции пароходного товарищества "Кавказ и Меркурий". Борта розово-палевые, палубные надстройки - цвета сливок. Колёса завращались в обратную сторону, гася инерцию, взбивая плицами рыжеватую пену. Сторож намотал канат-чалку на тумбу. На палубе, к носу ближе, стоял внушительного облика полный человек в чесучовом френче. Выбритое лицо спокойно-тяжёлое; глаза маленькие, глубоко сидят, друг к дружке близёхонько. Остановились на плосколицем мужике в заплатанной рубахе: смоляные, с резкой сединой волосы закручены в косицу, усы вислые, бородёнка жидкая. - Эй, Сидор, садись в каюту! - сторож хихикнул, оглянулся. Закинув за спину мешок, человек в рубахе до колен поднимался по тропке от дебаркадера. Из-за ветвей следил, как отваливал пароход, как, бурля воду, пошёл вниз. На палубе с десяток пассажиров. Всплески поднятых волн, щёлканье клестов в бору; медно-красные стволы один другого стройней. Всё звончей щебет бесчисленных птах. Солнце взошло. Орёл в выси пролетел к Стенькину Утёсу; божья коровка на рукаве - пунцовая бусинка. Жарко; манит вода искупаться. Шныряют над ней ласточки-береговушки. К чайкам, что над водой зависли, мерно помахивая крыльями, ворона присоседилась. Неуж собралась нырнуть за рыбёшкой?
Ой, да ты Волга-река, Волга-матушка.