Как часто, собравшись вечером в кают-компании (мы звали ее уют-компанией), сгрудившись тесно у печки - снаружи термометр показывал пятьдесят или сорок пять градусов мороза, - немногочисленное население станции с живейшим интересом прослушивало по радио сводку погоды.

- Каково?! - восхищенно восклицал кто-нибудь. - В Сочи шестнадцать тепла! А у нас сколько? Ого!..

- Шестнадцать градусов - это хорошо, - мечтательно говорил другой. Купаются, я думаю, вовсю...

- Нет, холодно купаться.

- При шестнадцати-то холодно?!.

Завязывался спор, сугубо теоретический, так как обоих спорщиков - и того, кому было холодно при шестнадцати градусах, и того, кто возмущался этим, - отделяло от Сочи расстояние в несколько тысяч километров.

Нужно пересечь по диагонали весь Советский Союз - от северо-восточного его угла и почти до юго-западного, - двигаясь все время вдогонку за солнцем, минуя несколько климатических поясов, чтобы попасть с Восточно-Сибирского моря на Черное, из ледника, из склада с ископаемым льдом, каким, по сути, является Земля Ветлугина, на вечнозеленое, приветливое Черноморское побережье.

Это и был мой маршрут: Земля Ветлугина - Сочи, с дневкой в Москве.

Дневка была хлопотливой.

В ГУСМП задержали до вечера, а оттуда потащили в гостиницу "Москва" к седовцам, среди которых у меня были друзья. Столица переживала радость встречи с участниками легендарного дрейфа на "Седове", незадолго перед тем прибывшими из Мурманска.

О, много воды утекло со времени поисков и открытия Земли Ветлугина, много плавучих льдин, покачиваясь и толкаясь, пересекло Полярный бассейн. Шмидт и Водопьянов высадились на Северный полюс; папанинцы обосновались на льдине и придрейфовали на ней в Гренландское море; Чкалов, а затем Громов перемахнули через полюс из СССР в Америку; флагман арктического флота ледокол "Иосиф Сталин" совершил двойной сквозной рейс в одну навигацию из Мурманска в бухту Провидения и обратно; и, наконец, проведя почти три года в таинственных недрах Арктики, вернулись домой седовцы.