- Крымский мост, - рассеянно сказал Савчук.

Ого!.. Далеченько забрались!

- Ну не чудаки ли мы с вами? - сказал я, улыбаясь. - Вместо того чтобы спать, разгуливаем себе ночью под дождем и рассуждаем бог весть о чем. О бересте и Карском море! О Птице Маук и каких-то сказочных "детях солнца"!..

- И об исчезнувшем русском путешественнике.

- Да, о погибшем, давно умершем путешественнике.

- В том-то и дело, что он, может быть, жив до сих пор.

- Жив? Да что вы! - сказал я недоверчиво.

- Да. По-видимому, продолжает посылать вести с верховьев своей реки. Но это надо, конечно, проверить на месте, на самом Таймыре...

В задумчивости мы прошли еще несколько кварталов.

- Как хотя бы выглядит это послание на бересте? Опишите его внешний вид! - попросил я, продолжая перебирать в памяти имена русских полярных путешественников.

Савчук пробурчал что-то в кашне.

- Не слышу. Что вы говорите?

- Говорю, что проще бы самому взглянуть на него.

Я остановился. У меня мелькнуло смутное подозрение.

- Савчук, где мы сейчас?

Мой спутник замялся, потом сказал, глядя вбок:

- На Большой Калужской. Музей рядом.

Над нами в тумане мерцал фонарь, как маленькая луна. При свете его я всмотрелся в сконфуженное лицо Савчука.

- Эге-ге!.. - сказал я.

- Ну, вот еще...

- Нет, нет, вы хитрец! И какая настойчивость! Вы пиявка, почтеннейший, просто пиявка!

Он принялся оправдываться, говоря, что привел меня сюда случайно, что ноги машинально, без участия сознания, привели его к музею, и психологам известны подобные случаи. Он замолчал, не выдержав моего красноречиво-укоризненного взгляда.

- Хотя поскольку вы все равно уже здесь... - сказал Савчук почти шепотом.

- "Постольку, поскольку"! - передразнил я. - Заманили в район музея...

- Но это займет у вас всего четверть часа.