Оля улыбается. Черт! Она, конечно, видит мое замешательство.

— У меня смена заканчивается в одиннадцать… — вдруг говорит она.

Я чуть не подпрыгиваю на стуле. Она согласна, будь я проклят!

— Тогда давайте так: что бы здесь ни случилось вон с теми быками, — говорю я, — давайте в полдвенадцатого встретимся в центре. Назовите любой клуб. Я не очень в них ориентируюсь, если честно.

Оля отвечает, посерьезнев:

— Вы думаете, Гера, у вас могут быть неприятности из-за меня?

— Глупости! — возмущаюсь я. — Просто ублюдки, вроде этих, не любят, когда их приземляют. Но я не прочь поговорить с ними на их языке. Так что не волнуйтесь, пусть хоть ядерная война разразится, ровно в полдвенадцатого вечера я буду там, где вы скажете… Она улыбается:

— Я почему-то уверена, что вам действительно ничто не сможет помешать. — Мне чертовски приятно слышать от девушки такое. — Тогда давайте так… — и она называет место, куда подъедет после работы.

Я киваю, запоминая, и тоже улыбаюсь, — и улыбка у меня, должно быть, дурацкая и счастливая.

— Я побегу, хорошо? А то мне влетит от начальства.

— Да, конечно же, — соглашаюсь с ней. — Я буду в назначенное время там, где вы сказали.

Оля кивает и убегает в зал.

У меня великолепное настроение после разговора с Олей. Сейчас я способен и сам взорваться, как ядерная бомба. Между тем в бар входят семеро. Их цепкие, хмурые взгляды и вкрадчивые движения говорят о том, что сюда они приехали исключительно по делу. Скорее всего, по мою душу пожаловали, тут к гадалке ходить не надо. Компания проходит к столику, где сидят те двое с подругами.

У меня развеиваются последние сомнения. Замечаю испуганный взгляд Оли. Улыбаюсь ей и подмигиваю, закуривая сигарету. Уф! Вкусная сигарета. Оля качает неуверенно головой, но, видя мою блаженно улыбающуюся физиономию, сама вдруг улыбается и подмигивает в ответ. Я чуть не рассмеялся. Какой у меня все-таки чудесный единомышленник в этом зале. Да пусть хоть бригаду «зеленых беретов» против выставят!.. Вновь прибывшие окружают столик своих приятелей и быстро совещаются. Затем один из них, тот, которого я попросил заткнуться, подходит ко мне. Ой-ой-ой, какое у него серьезное выражение на тупом, как валенок, лице.