Папа классный автомеханик и вообще мастер на все руки, он открыл свою мастерскую по ремонту машин, но его все время теснят конкуренты. Сейчас у него большие неприятности с рэкетом. Оля просила его быть осторожнее, но ее папик — отставной офицер бронетанковых войск, а это значит, что он очень упрямый и настырный. Просто бизнес — не его стихия. Вернее, наш, русский бизнес, где все так и норовят сожрать друг друга. Если ее папа военный, и к тому же честный человек, то могу себе представить, как ему тяжело в этой жизни.

Разговаривали мы почти до шести утра.

В начале седьмого, немного прогулявшись по набережной Невы, Оля вдруг вспомнила:

— Герасим, тебе нужно срочно переодеться! Как же я об этом забыла!

Улицы и проспекты в этот час почти пустынны. Тачку не поймаешь.

— Ерунда, — успокаиваю я ее. — Вот отвезу тебя домой, а там что-нибудь придумаю…

— Подожди… Подожди… — хмурится Ольга. — А где ты сейчас живешь?

Пожимаю плечами и делаю неопределенный жест:

— Вот здесь… в этом чудесном и прекрасном Петербурге!

Показываю на Петропавловскую крепость, ее шпиль уже ярко блестит в солнечных лучах нового дня.

— В общем так, капитан! Слушать мою команду! Сейчас едем ко мне. Никакие возражения не принимаются! — говорит Ольга, делая строгое лицо.

— Есть, мой генерал! — отдаю честь, вытянувшись в струнку и щелкнув каблуками.

— Быстро сними куртку и дай ее сюда! — спохватывается Ольга и сама начинает стаскивать с меня уже засвеченную полицией одежду.

Приходиться расстаться с предметом личного гардероба. Прохлады я почти не чувствую. Оля решительно сворачивает куртку и заталкивает ее в свою сумочку. Да и куртка-то — одно название, бумажная, и в кулаке взрослого мужчины способна превратиться в маленький комок. Останавливаем отчаявшегося найти клиентов таксиста (так он сам признался) и едем в сторону Озерков. Удивляюсь еще больше, когда узнаю, что Ольга живет в собственном доме, из тех, которые еще сохранились в черте города.