В том, что гнёт на Германию непрерывно возрастал, Гитлер видел историческое доказательство того, что политический долг с помощью работы никогда не может быть погашен. Он считал ложью, что страна способна нести такой груз. «Через одиннадцать лет после окончания войны, в то время когда всему миру ясно, что Германия не могла быть виновником войны, заключен договор на основе самого низкого самобичевания всех времен, который делает крепостными всех детей и внуков вплоть до отдаленного будущего», – писал фюрер. – «Тот, кто в 1918 году разоружил наш народ и оставил беззащитным перед интернациональными финансовыми магнатами, не может желать его возрождения как сильной политической державы. Они хотят наш народ экономически и духовно сделать белыми неграми. Это цель еврейской расы, господствующей сегодня над Германией. Эту цель осуществляет коалиция, простирающаяся от социал-демократии до Немецкой демократической партии, во всем подготавливающей дорогу марксизму. Она покрывает его и надеется вместе с ним извлечь выгоду из бедствий народа. Ее духовная верхушка – финансовое еврейство, которому марксистские кулаки придают грубую физическую мощь». 

      В лице Зоден-Фрауенхофена Гитлер свел счеты с частью высшего слоя немецкого общества, боявшейся перемен. С ростом силы гитлеровского движения граф и ему подобные ушли в тень. Всю войну он жил в Германии, не подвергаясь репрессиям. В целом аристократия, которую представлял Зоден-Фрауенхофен, заняла нейтральную или сочувствующую позицию к национал-социализму.

      Задолго до 1933г. некоторые ведущие представители этого сословия поддержали НСДАП и были с ней до конца. Сын кайзера Август Вильгельм Прусский /ум.1949/, член партии с 1930г., стал генералом СА и депутатом Рейхстага, регулярно выступая на партийных митингах.