В ней он без прикрас обрисовал положение в партии, предложив меры по ее реорганизации «после выигрыша войны». Эта оговорка позволила ведущим функционерам партии осторожно обсуждать содержание Записки. Сам Гитлер нашел в ней кое-что ценное, сказав Борману, что он знает – многое плохо, но «сначала мы должны закончить войны, затем будем очищать стол». Впоследствии партийная канцелярия приняла ряд мер по расстановке кадров в духе Записки Рёвера.

      Распространено неверное мнение о «хаосе компетенций» и взаимной борьбе в государственных и партийных структурах Третьего Рейха. Между тем, существовал «Закон о единстве партии и государства». Заместителя фюрера по партии Рудольфа Гесса возвели в ранг министра, а партийная канцелярия Мартина Бормана стала связующим штабом при обсуждении государственных законов и координирующей инстанцией между министрами и узким кругом руководителей при Гитлере. Высокие партийные функционеры имели действенное политическое влияние, когда им удавалось успешно решать государственные задачи в своих областях. Но это свидетельствовало о роли личной инициативы и творчества в работе государственных и партийных органов. Гауляйтеры пользовались далеко идущей  автономией  и применяли свои полномочия для организации полнокровной жизни в своих областях. Большей координации не требовалось. То, что М.Борман похоронил планы создания «национал-социалистического сената», было вопросом борьбы с демократическими

влияниями и шло в общем русле устоявшейся партийной жизни. Ведущие фигуры Рейха – Борман, Гиммлер, Геббельс и др., каждый в своей сфере определяли политику государства и партии, а их «соперники» проявляли самостоятельность до очерченных фюрером пределов. Показателен пример Альберта Шпеера. Этому министру вооружений, координирующему в своей области десятки ведомств, удавалось наращивать военное производство до самого конца войны.

      Разумеется, нигде не обходилось без упущений и ошибок.