Капитан даже поперхнулся после последних слов коллеги.

- Ни черта у них не схвачено! - резко возражает он.

- А почему тогда мы их никак не можем посадить?! - задиристо спрашивает старлей.

- Не знаю... Но я у них точно не схвачен! - лупит кулаком по столу кэп так, что подпрыгивает посуда.

Смотрю на разошедшихся полицейских. Эти ребята, похоже, честно тянут свою лямку. Без компромиссов.

- А я что - схвачен?! - вскидывается старлей и роняет на пол фуражку. Да мне уже два раза дверь подпаливали... - говорит он и лезет под стол за своим "аэродромом" .

- А я про тебя и не говорю ничего... - оправдывается капитан, тоже нагибаясь, и шарит руками под столом в поисках закатившейся фуражки приятеля. Только через нашего начальника ни одна серьезная бумага не проходит почему-то... - говорит он снизу. Мне становится весело. Ребята совсем забыли, что я не из их команды и говорить лишнее при мне не стоит.

Вдруг полицейские одновременно выныривают из-под стола, и капитан пристально смотрит на меня.

- Вы, главное, сами не пытайтесь что-либо предпринимать, предупреждает он. - Эта команда, о которой мы тут поспорили, на сегодняшнем языке называется "отмороженной"... Это очень опасно...

Я киваю ему. Полицейский, может, и имеет право говорить, что и где опасно, но решать остальное все-таки предстоит мне. И вот мне кажется, что Бенгалу лучше убраться из города, и сделать это как можно быстрее. Но вот беда: никто его о моих мыслях заранее предупредить не сможет... Я же просто мечтаю встретиться с ним и с его отвязанными ребятками, встретиться и поговорить на том языке, который они лучше всего понимают.

- Они хотели отнять у Владимира Андреевича уже налаженное им дело? интересуюсь у кэпа. Впрочем, тут и так все ясно.

Тот молча кивает, сосредоточенно глядя в свою чашку.

- Я бы этих тварей... - снова не выдерживает старлей, но капитан взглядом заставляет его замолчать.