- Начнем с простого... - помолчав, сказал старый разведчик. - У тебя, помимо всего, что будет залегендировано, должно быть настоящее уголовное прошлое... А в последующем...

На столе генерала лежала книга А. Воронина "Муму". Генерал посмотрел на обложку, и в глазах его зажглись озорные огоньки.

- Значит, так... Отныне ты больше не Олег Дмитриевич Веселов, а... отныне ты будешь зваться Герасимом. И чем больше ты этих "муму" уничтожишь, тем лучше.

Лишь через десять часов после начала разговора в кабинете генерала мужчины расстались, крепко пожав на прощание друг другу руки.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Я собирался закурить, когда подвалил этот сученок. Я, видите ли, не так посмотрел на его даму... Охренеть можно от его базара. Нет, ну надо же - не так посмотрел! Да я смотрел на нее более чем ласково, хотя она этого и не стоила. У нее же на физиономии написано, что сняли ее с ближайшего угла.

Отвык, отвык я от женщин за долгие годы, да и, признаться, фигурка у этой козы за соседним столиком - ничего не скажешь, что есть, то есть.

У меня уже в области паха потеплело, и вдруг этот бычок недоношенный, лет под двадцать пять, с дурацкими своими претензиями. Вот ведь гад, разозлил все-таки.

- Слушай, парень, - прикуриваю сигарету, - я против твоей телки ничего не имею. Посему рули в обратку и не серди дядю, - говорю я так ласково, что даже сам удивляюсь.

- Кого сердить? Это тебя, что ли, козел?! - щерится бычок, наклоняясь над моим столиком, мощные бицепсы распирают рукава его ублюдочного цветастого пиджака.

"Так... А вот насчет козла - это он не подумавши сказал, сгоряча... Но ведь сказал же, сученок..." - рассуждаю я вслух сам с собой. Бычок слышит и внимает. Он насторожился и внимательно сечет за мной.

Удивительно! Завсегдатаи этого гадюшника полагают, что можно вот так запросто обозвать меня рогатым животным. Это даже не смешно. Парень, всхлипнув по-детски, валится на пол, задевает мой столик и смахивает с него сметанницу.