Лейтенант Давила присел на корточки рядом с Виваром. Они давно перестали походить на военных. Лица, сапоги и руки были обмотаны тряпками. Но под накидками из мешковины они носили красные мундиры элитной роты касадорцев. Офицеры были закалены и опытны, как все, прошедшие французскую кампанию.
Давила взял у Вивара трубу. Сквозь слепящий косой снег мелькнул алый ментик кавалериста.
- Почему он без шинели? - пробормотал лейтенант.
- Хвастается закалкой, - проворчал Вивар.
Давила опустил трубу ниже и увидел въезжающих в село драгун. Некоторые вели под уздцы хромающих лошадей. Все были вооружены саблями и карабинами.
- А я думал, мы от них оторвались, - невесело произнес он.
- Мы от них оторвемся, когда похороним последнего человека.
Вивар опустился на дно оврага. Закаленное солнцем и ветром суровое лицо майора оживляли искрящиеся юмором и пониманием темные глаза. Он посмотрел на дрожащих в овраге солдат.
- Сколько у нас еды?
- На пару дней хватит.
- Иногда мне кажется, - голос Вивара был едва слышен за воем ветра, что Бог оставил Испанию.
Лейтенант Давила промолчал. Порыв ветра сорвал снег с края оврага и закружил его сверкающим вихрем. Давила с горечью думал о том, как французы разграбят деревню, присвоят себе дрова, еду, женщин. Разгонят визжащих детей, мужчин подвергнут пыткам, дабы вырвать у них сведения о потрепанном отряде касадорцев с сундуком. Крестьяне будут божиться, что никого не видели, после чего их все равно расстреляют, и на лице человека в черной бурке и белых сапогах не промелькнет ни тени сожаления. Давила закрыл глаза. До этой войны он не знал, что такое ненависть; сейчас он не знал, удастся ли ему когда-нибудь вырвать ее из своего сердца.
- Мы разделимся, - неожиданно сказал Вивар.
- Что? - переспросил задумавшийся о другом Давила.
- Я возьму сундук и восемьдесят человек, - отчетливо произнес Вивар, ты с остальными останешься здесь. Когда французы уйдут за нами, пойдешь на юг. Но ты должен убедиться, что долина свободна. Наш враг умен, возможно он уже догадался, что я задумал. Так что жди, Диего! Жди, пока не убедишься, что в долине никого нет, а потом еще один день. Ты понял?