Если мы прямо спросим о настроении, то нам скажут: он в обычное время дружелюбен, его любят, он не угрюм, понимает юмор, смеется вместе с другими, иногда и сам острит. Но он легко начинает плакать, уже мелочи его волнуют, и при печальных обстоятельствах он печалится больше и глубже других. Следовательно такие люди не сами по себе печальны, они лишь легче откликаются на печальные события. Но особенно характерно следующее. На тяжелых ответственных постах, при опасных положениях, при неприятных ситуациях, при неожиданном крахе в делах они не становятся нервными, раздражительными, угрюмыми, как средние люди и особенно многие шизоиды, но делаются печальными. Все представляется им в мрачном свете и стоит перед ними как непреодолимое препятствие.

Следовательно люди этого типа обладают мягким, способным к глубоким колебаниям темпераментом. Настроение колеблется здесь между веселостью и печалью, но в сторону веселости не так сильно и часто, как в сторону печали. В очень типичных случаях колебания в иной плоскости, а именно в сторону нервной раздражительности, слабо выражены, так как и на эмоциональные воздействия, которые лежат в этом направлении, они реагируют преимущественно не так, а своим типичным, преформированным симптомокомплексом - печалью и чувством задержки.

То же самое, но в обратном отношении, мы наблюдаем при чистых гипоманиакальных темпераментах. Не только гипоманиакальное настроение является особенно лабильным и уклоняется в сторону депрессии, но многие из этих веселых натур, если мы с ними более близко познакомимся, имеют всегда в глубине их существа мрачный уголок. "Во мне постоянно таилась частичка этого", - сказал мне раньше всегда веселый мужчина, который лишь в старости заболел депресси

[106]