Сталкиваются два течения, две политические концепции. Лозунг одних — любой ценой сохранить восточную границу Польши времен Рижского мира, удержать территорию, населенную в основном украинцами и белорусами, противостоять Советскому Союзу, опираясь на Англию и США, защитить буржуазный парламентаризм типа западных демократий, отложить решение социальных реформ до будущего сейма. Лозунг других — создание единого национального государства, установление границ Польши но Одеру и Нейсе, дружба с Советским Союзом, немедленное проведение земельной реформы и национализация промышленности, передача власти в руки рабочих и крестьян.

По мере обострения ситуации логика политической борьбы против революционных сил сталкивает лондонское правительство вправо, в тупик. Если факты не соответствуют его желаниям, тем хуже для фактов. Люди старого строя ни от чего не хотят отказываться, ничему не хотят учиться.

В июле 1944 года главной целью представителей эмигрантского правительства было сопротивление продвижению Красной Армии. Немцев они считали разгромленными, а в приближающихся советских дивизиях видели главного врага, против которого следовало мобилизовать все силы. Тогдашний командующий Армией Крайовой генерал Тадеуш Бур-Коморовский писал в своем дневнике: «На заседании Главной Комиссии Рады Едности Народовой в присутствии представителя правительства я председателя Рады я спросил собравшихся, считают ли они, что вступлению советских войск в Варшаву должен предшествовать захват столицы частями Армии Крайовой. Мне единогласно ответили: да. Тогда я поставил второй вопрос: сколько времена должно пройти между захватом столицы и вступлением в нее Красной Армии? После дискуссии решили, что желательно иметь по крайней мере двенадцать часов, чтобы гражданская администрация смогла приступить к выполнению своих функций и выступить в роли хозяина, принимающего вступающие советские войска».