Во-первых, заметим, что в этом феноменальном объекте все собрано вместе, кроме визуализируемого объекта, очерченного внутренним овалом. Резкого выключения наблюдателя из наблюдения нет. Не существует четкого различия измерительного инструмента и эксперимента. Все явление рассматривается как одно большое наблюденческое взаимодействие, в котором различие между наблюдающей системой и наблюдаемым феноменальным объектом ясно, но произвольно.

Во-вторых, заметим, что с правой стороны более крупного овала имеются два эксперимента: А и Б. В эксперименте А наблюдатель наблюдает волны. В эксперименте Б — частицы. Эксперименты их никогда не смешивают. Неверным будет утверждать, что эксперименты проводятся над одним и тем же объектом или вообще над каким бы то ни было объектом. Неверным будет говорить, что волны или частицы присутствуют до того, как эксперимент начинается. Мы никогда не можем сказать, что войдет в эксперимент. Мы можем только комментировать то, что из него получается.

В-третьих, заметим, что наблюдатель А наблюдает эксперимент А, а затем, в другое время — наблюдает эксперимент Б; после чего в уме он может объединить результаты экспериментов А и Б и произвести «визуализированный» или «идеализированный» объект. Этот визуальный объект — нечто вроде умозрительного коллажа, создаваемого наблюдателем. В этой философии эксперименты А и Б объединены дополнительностью.

В-четвертых, заметим, что этот «визуализированный» объект, который теперь можно назвать «светом», является как волнами, так и частицами. Когда мы говорим об объективности, именно его описание нам следует иметь в виду. Когда Бор говорит: «Неверно думать, что задача физики — в том, чтобы обнаружить, какова природа. Физика касается того, что мы можем сказать о природе» (Герберт, 45), — он подразумевает, что этот визуализированный объект — это все, о чем мы можем говорить. Это абстракция, однако никакого другого объекта нет. Не существует никакой «глубокой реальности».