Что на приморской он скале,

Чернее мглы, стоит во мгле?

И что, покуда молот бьет,

Он ветер на море зовет?

И что в то время рыбаки

Уводят в пристань челноки,

Боясь, чтоб бурею ночной

Не утопил их ваш святой?"

Сестер линдфарнских оскорбил

Такой вопрос; ответ их был:

"Пустого много бредит свет;

Об этом здесь и слуху нет;

Кутберт, блаженный наш отец,

Честной угодник, не кузнец".

XI

Так весело перед огнем

Шел о житейском, о святом

Между монахинь разговор.

А близко был иной собор,

И суд иной происходил.

Под зданьем монастырским был

Тайник - страшней темницы нет;

Король Кольвульф, покинув свет,

Жил произвольным мертвецом

В глубоком подземелье том.

Сперва в монастыре оно

_Смиренья кельей_ названо;

Потом в ужасной келье той,

Куда ни разу луч дневной,

Ни воздух божий не входил,

Прелат Сексгельм определил

Кладбищу осужденных быть;

Но наконец там хоронить

Не мертвых стали, а живых:

О бедственной судьбине их

Молчал неведомый тайник;

И суд, и казнь, и жертвы крик

Все жадно поглощалось им;

А если случаем каким

Невнятный стон из глубины

И доходил до вышины,

Никто из внемлющих не знал,

Кто, где и отчего стенал;

Шептали только меж собой,

Что там, глубоко под землей,

Во гробе мучится мертвец,

Свершивший дней своих конец

Без покаяния во зле

И непрощенный на земле.

XII

Хотя в монастыре о том

Заклепе казни роковом

И сохранилася молва,

Но где он был? Один иль два

Монаха знали то да сам

Отец аббат; и к тем местам

Ему лишь с ними доступ был;

С повязкой на глазах входил

За жертвой сам палач туда