14

Что? Ты ищешь? Ты хотел бы удесятерить себя, увеличить во сто раз? Ты ищешь приверженцев? — Ищи нулей!

15

Посмертных людей — меня, например, — хуже понимают, чем современных, но лучше слушают. Говоря точнее: нас никогда не поймут — и отсюда наш авторитет…

16

Среди женщин. — “Истина? О, вы не знаете истины! Разве она не покушение на все наши pudeurs (4)?”

17

Вот художник, каких я люблю, скромный в своих потребностях: он хочет собственно только двух вещей, своего хлеба и своего искусства, — panem et Circen…

18

Кто не умеет влагать в вещи своей воли, тот по крайней мере все же влагает в них смысл: т. е. он полагает, что в них уже есть воля (Принцип “веры”).

19

Как? вы выбрали добродетель и возвышенные чувства, а вместе с тем коситесь на барыши людей бесцеремонных? — Но, выбрав добродетель, отказываются этим от “барышей”… (на входную дверь антисемиту).

20

Совершенная женщина занимается литературой так же, как совершает маленький грех: для опыта, мимоходом, оглядываясь, замечает ли это кто-нибудь, ичтобы это кто-нибудь заметил…

21

Становиться исключительно в такие положения, когда нельзя иметь кажущихся добродетелей, когда, напротив, как канатный плясун на своём канате, либо падаешь, либо стоишь — либо благополучно отделываешься…

22

“У злых людей нет песен”. — Отчего же у русских есть песни?

23

“Немецкий ум”: уже восемнадцать лет contradictio in adjecto.

24

Ища начал, делаешься раком. Историк смотрит вспять; в конце концов он и верит тоже вспять.

25

Довольство предохраняет даже от простуды. Разве когда-нибудь простудилась женщина, умевшая хорошо одеться? — Предполагаю случай, что она была едва одета.

26

Я не доверяю всем систематикам и сторонюсь их. Воля к системе есть недостаток честности.