Он говорит: «Ребята, я хочу знакомиться с тем, что вы делаете. Я хочу смотреть телевизионные фильмы, читать ваши книги, ваши аналитические отчёты, ваши исследования. Я хочу в этой роли выступать».

Мы говорим: «Но ты же хочешь в этой роли выступать, вот ты её для себя сам и выбрал. Мы относимся к этой роли с глубоким уважением. Но ты выбрал роль – не мы. И это очень важно. Не мы тебя загнали в какую–то клетку деятельности, а ты пришёл свободно, посмотрел, на каком этаже этого дома хочешь жить, сказал: «Хочу здесь» – Ну, и живи.

Человек хочет не только знакомиться с нашими материалами, он хочет знакомить с нашими материалами других, приобщать людей к нашей деятельности. Но это уже совсем другая роль. Скажем так, он активист, а не только человек, который знакомится с нашими работами. У него у самого другая роль. Далее, он более или менее эффективно выполняет эту роль. Но это не мы её навязываем, говорим: «Приобщай их немедленно». Он сам сказал: «Всё! Понимаю, что без этого нельзя. Начинание должно расширяться. Если оно не будет расширяться – ничего не будет. Я уже понял его важность. Начинаю заниматься ещё и этим». Мы помогаем заняться этим. Мы оказываем какую–то дополнительную интеллектуальную подпитку. Мы обсуждаем с ним [принявшим решение], как это надо делать. Но это его личный выбор. А далее вопрос: как эффективно он этим занимается?

Человек хочет создавать очаги коммуникаций, опираясь на данные материалы, на смысл, на контент? Это тоже роль. Для очень многих важно, что люди организуют кружки и начинают проговаривать материал. Понимаете, ни один материал не будет усвоен активно, пока люди друг с другом не будут спорить по его поводу, не будут его разминать, не будут что–то сами добавлять. Пассивное восприятие не исчерпывает проблемы. Во–вторых, действительно, существование людей в некоей смысловой атмосфере, вокруг некоторых