Но, в любом случае, наихудший способ построения капитализма был такой, и именно он был выбран гражданами. Он один! Потому что хотелось быстро-быстро! Как говорится в фильме «Вокзал для двоих»: «Быстренько, быстренько, сама, сама, сама!»

Итак, создали эту зубастую зверюгу под названием «данный капитализм». Зверюга сначала (или одновременно, вам, может, будет так лучше) съела всё, что съедали братские страны, то есть Y. Потом съела то, что съедали армия и ВПК, то есть Z. А потом взялась за X, который остался у населения. И она жрёт этот скудный советский X! Она его сожрала до 0,8 X, до 0,7, до 0,5 — и она его сожрёт до конца! Граждане этой зверюгой будут съедены до конца. Ибо тот, кто отказался от первородства, чечевичной похлёбки не получит! Чечевичную похлёбку будут кушать те, кто его соблазнил на то, чтобы он сдал первородство, и в этом для меня диалектика происходящего. В этом вторая часть мистерии падения.

Окончательно граждане поняли, что их дожирают до костей буквально сейчас! Я не знаю, почему они это понимали так долго. Может быть, им сначала казалось, что всё дело в каком-то переходном периоде, а потом будет лучше. Может быть, потом казалось, что всё дело в том, что у них такой плохой правитель или такое плохое правительство. Дело не в правителях. Вообще бесконечное обсуждение правителей дело тяжелое и бесперспективное, потому что в данном случае речь идёт о классе, об опорной базе, о макро-социальном псевдосубъекте, который это всё делает, и который выдвигает тех или иных ставленников. Эти ставленники оказываются в сложнейшем положении потому, что, с одной стороны, им всё-таки приходится хоть в какой-то степени считаться с народным мнением (порвут-то не макро-социальный субъект, не класс этот в целом, а их конкретно), а, с другой стороны, они полностью должны опираться на этот класс и выражать его интересы.