Рассуждения о стремлении Англии не допустить гегемонии одной континентальной державы попахивают нафталином века так восемнадцатого, эпохой Короля-Солнце и войной за испанское наследство, когда политика рассматривалась как некая увлекательная шахматная партия для истинных джентльменов, не имеющая совершенно никакой связи с реальной жизнью. Можно было воевать с гадкими французами и продолжать ездить в Париж наслаждаться прелестями прекрасного города. Нельзя механически переносить постулаты прошлого на настоящее. Это может привести к катастрофическим последствиям. Похоже, происшедшие изменения осознал мало кто из политиков, все продолжали действовать по-старому, если не по-старинному. Просто смешно выглядят рассуждения о геостратегии и вельтполитике в устах мужиков, способных "залиться сладостными слезами облегчения". И можно лишь полностью согласиться с Фридрихом Энгельсом, говорившим о "крахе рутинной государственной мудрости". Единственное правдоподобное объяснение, которое можно предложить – кризис системы управления. Некогда сбалансированный механизм европейского равновесия не смог приспособиться к изменившимся условиям и пошел в разнос, как паровая машина с заклепанным предохранительным клапаном. Дипломатия и дипломаты XIX века не справились с рухнувшими на них проблемами XX века.

В результате началась война, которую проиграли практически все участники. Просто результат варьировался от тяжелого поражения для Англии и Франции до катастрофического разгрома для Германии, Австрии и России. Причем для первых двух стран поражение оказалось растянутым во времени, если так можно выразиться. Позорная Компьенская капитуляция перед Гитлером была прямым следствием "победы" Франции в Первой Мировой войне. Экономика стран-победителей к концу войны находилась в коматозном состоянии. Ну, а экономика побежденных просто скончалась. Ведь война оказалась тотальной, о чем никто из участников так и не догадался.